Эстарриол.ru

Для меня небольшая (я бы даже сказал крохотная) подборка материалов Роберта Девлина явилась не столько откровением в смысле фактов, сколько беспрецедентными по яркости и чёткости изложения работами. К сожалению, оценить их смогут только владеющие известно каким языком (если я не втисну её в свой график — я думаю уволиться и в промежутке между старой и новой работами у меня будет немного свободного времени).

Работа «Сменяющая полиандрия - и её пособники» (Rotating Polyandry — and its Enforcerers) являет собой рецензию на две книги: Мишель Лэнгли (Michelle Langley) «Неверность женщины: в дверях ада» (Women’s Infidelity: Living in Limbo) — лимбо, как известно, означает «преддверие ада» — и Стивена Баскервилля (Stephen Baskerville) «Взят под опеку: война против отцовства, брака и семьи» (Taken into Custody: The War against Fatherhood, Marriage and the Family).

Отдельной работой является статья «Сексуальная утопия в действии».

Первая работа представляет из себя краткое изложение неакадемических (то есть не строго научных) изысканий женщины, которая, почувстовав депрессию и упадок сил в браке, пошла нетривиальным путём и опросила большое количество женщин. При этом выяснились следующие прелюбопытные закономерности.

Во-первых, существует чётко прослеживаемый четырёхлетний цикл в отношениях каждой женщины с мужчиной. Биологически его можно обосновать тем, что женщина рожает ребенка, мужчина помогает в его выращивании до определенного возраста, а после этого она готова родить другого ребенка от другого же мужчины. В этом цикле существенную роль играют гормоны, которые играют роль допингов с целым спектром побочных эффектов. На это накладывается слой социальных отношений: женщинам внушается, что они моногамны (к тому же женщины чаще мужчин склонны путать сексуальное влечение с любовью). Для многих эта моногамия фиксируется браком, который, однако не снимает, а лишь обостряет противоречия, поскольку в погоне за желанной целью — за браком — женщина могла упускать из виду недостатки мужчины; после брака накопившееся подспудно недовольство выплескивается в полном объеме.

Однако, спустя три года то возбуждение, которое они испытывали до брака, уходит. А поскольку женщин, полигамных по природе, не учат распознавать причины этого, обычно психологически виновником становится мужчина, что поддерживает настрой «вали на мужчин всё скопом». К мужу возникает раздражение и отвращение; отсюда начинаются и раздумья о том, «а почему бы мне не», и тут недалеко уже и до адюльтера.

Разумеется, во внебрачной связи она чувствует повышенное сексуальное удовольствие и влечение — к нему примешивается чувство стыда, вины и тайны. Потом любовник бросает её, а она боится остаться одна, в том числе и без мужской материальной поддержки. И она бросается к мужу, чем объясняется кратковременный всплеск сексуальной активности супругов.

В итоге большинство женщин так и не способны разрешить эту дилемму; они так и сидят на распутье («лимбо»), как буриданов осёл, не в силах решиться ни разорвать с мужем и отправиться вновь в пугающий свободный поиск, ни вернуться к мужу, который уже никогда не будет столь интересен как раньше. Лэнгли не упоминает ни одного случая, когжа неверная жена искренне и без задней мысли вернулась бы к мужу. Те из женщин, кто развелись, пожалели, что заставили своих детей и бывших мужей пройти через это, чтобы потом испытать тот же спектр ощущений в новом браке, что означает очередной детородный цикл.

Вторая часть статьи описывает ужасы американской полицейской системы, которые мне почему-то не кажутся преувеличенными. Вкратце: мужчина в один прекрасный день приходит домой, и обнаруживает, что в доме нет ни жены, ни детей; на столе записка, что она свалила «к маме», к своему новому бойфренду или в специальное заведение по защите матерей и детей. Через несколько часов появляется пристав и приглашает его на слушание. На длящемся несколько минут слушании он узнает, что детей у него отбирают, и ему приказано держаться от них подальше до их совершеннолетия. Ему приказывают начать платить алименты, накладывают арест на его счета, а его имя вносится в федеральную базу данных «уклоняющихся от уплаты». Если он попытается увидеть детей вне отведенного времени, его арестуют. Слушание заканчивается ещё до того, как ему дают слово.

Его могут обвинить в домашнем насилии или домогательствах к детям; в этом случае никакого слушания не будет вообще, однако полиция придёт и прикажет ему покинуть дом в течение часа или нескольких минут, даже в отсутствие каких-либо доказательств. Ему могут начать приказывать платить и жене, и оплатить труд адвокатов, которых он не нанимал, и будут угрожать арестом если он не хочет или не может этого сделать. Если он откажется нанимать адвоката, ему прикажут оплатить труд адвокатов его супруги. В любом случае он заплатит $50000-$150000. Если он откажется отвечать на вопросы, его без суда запихнут в тюрьму. Если он будет протестовать, отправят на психиатрическую экспертизу.

Во время «суда» его будут спрашивать о самых интимных сторонах его жизни. И правильных ответов нет: если он много работает, он карьерист, презирающий детей. Если он о них заботится, он неспособен заработать для них сколько мог бы. Если он их воспитывает, он жесток. Если нет, он их игнорирует. Если он их не купает, он ими не интересуется; если купает, то скорее всего домогается.

Всё это стоит ему $400-500 в час, и всё это продлится ровно столько, сколько хотят адвокаты и судьи.

В любом случае, до окончания детского возраста детей они будут жить под неусыпным контролем судебной системы. Ему скажут, когда можно видеть детей, что можно с ними делать и куда водить, какие религиозные культы отправлять или нет, и что он имеет право с ними обсуждать. Ему могут приказать отработать нужное количество часов на определенных работах, доход от которых будет конфискован. Если он потеряет работу или попадёт в больницу, он будет объявлен уклоняющимся от уплаты алиментов, и попадёт в тюрьму. Его финансовые документы будут истребоваться и изучаться судом, на банковский счёт будет наложен арест. Его детей заставят доносить на него. Ему могут приказать продать дом, а доходы передать адвокатам, которых он не нанимал.

Почему мы раньше этого не слышали, спросите вы? Ну, во-первых, журнашлюхи, чья задача информировать общество о проблемах, больше озабочено проблемами черножопых гомиков и интрижками звёзд. Во-вторых, суды напрямую давят на родителей, которые пытаются организоваться и выступать. Во многих штатах незаконно критиковать суд по правам детей; там, где такого запрета нет, судьи просто выносят запреты по ходу дела. Баскервилль сообщает о случаях, когда отцов арестовывали за общение с репортерами. Демонстрации отцов фотографируются, сайты закрываются. Для борьбы с критикой были воскрешены законы «об оскорблении суда» и «диффамации». Судебным органам позволено отслеживать критику судов в прессе и в частной переписке отцов. В то же самое время те же самые лица свободно обсуждают в средствах массовой информации частную жизнь отцов, и публикуют эту информацию в интернете.

Суды по правам детей проходят за закрытыми дверями, и чаще всего без каких-либо записей. Если записи были, они каким-то образом незаконно фальсифицируются. Для обоснования закрытости заседаний судьи бряцают словесами о «приватности семейного таинства». Однако, судебные органы публикуют номера социального страхования, телефонные номера и всё остальное, в то время как «подсудимым» запрещается даже разглашать имя судьи. Баскервилль выводит очевидное умозаключение: закрытость и цензура нужна не для защиты частной жизни, а для того, чтобы суды могли без опаски вторгаться в неё.

Ещё одной проблемой к публичности является то, что такие отцы становятся объектом публичной травли. Причиной такого отношения в том числе является и то, что материнство и женская «невинность» — понятия, унаследованные из далекого прошлого, которое разительно разходится с настоящей действительностью…

В общем, в обзоре 23 страницы чрезвычайно интересного чтива; 30 страниц второй статьи (не обзорной) не менее увлекательны. Всем, кого не напрягает чтение английского с листа, крайне рекомендую.